Восстановление православной киевской митрополии в 1620 г. стало важным событием в истории межконфессиональных отношений в Речи Посполитой. Митрополия, которую возглавил Иов Борецкий, очень скоро стала центром идейного сопротивления политике распространения католицизма и унии на белорусских и украинских землях. Не признанная польским правительством, митрополия должна была вести тяжелую борьбу за существование, опираясь на поддержку Запорожского войска («криющись под криле христолюбивого воинства черкасских молодцов», как писал сам Борецкий царю Михаилу Федоровичу).
Находясь в таком положении, киевская митрополия довольно скоро начала искать поддержки и помощи у русского правительства. Существенный шаг в этом направлении был предпринят в августе 1624 г., когда митрополит направил в Москву с важной политической миссией луцкого епископа Исаакия Борисковича. Остановившись по пути в Путивле, епископ охарактеризовал положение на Украине как чреватое конфликтом: коронная армия собралась под Баром «и хотят, де, ити на казаков запорозских, чтобы их побить и вера хрестьанская разорить», а казаки собираются «с поляки за веру битца», когда эта армия придет к Киеву 1. В преддверии наступающего конфликта епископ Исаакий, как видно из сохранившихся фрагментов записи переговоров в Москве 2, просил о том, чтобы Запорожскому войску «отпустили вины их и преступленье, которое они учинили против царского величества и Российского государства» в годы Смуты. Царь «для прошенья митрополита Иова и всех православных епископов» «отпустил» запорожцам их вины с тем, чтобы «они б за то царскому величеству служили».
В этом отношении поездка Исаакия подготовила почву для приезда в Россию в начале следующего, 1625 г. уже официального посольства от самого Запорожского войска, которое оформило принятие запорожцев на царскую службу и получило жалованье из царской казны 3. К этому времени киевский митрополит вступил в открытый конфликт с польскими властями, призвав запорожцев в Киев для борьбы с поддерживавшими униатов городскими властями 4.
Для Иова Борецкого и деятелей его круга, по-видимому, примирение Москвы и Запорожья должно было явиться прологом к заключению направленного против Речи Посполитой союза между киевской митрополией, Запорожским войском и Русским государством. Не случайно епископ Исаакий просил в критической ситуации дать приют на русской территории Запорожскому войску и православному духовенству. Он же, как видно из сохранившихся документов переговоров, настойчиво обращал внимание русских собеседников на то, что «казаков столько не будет, чтоб им
[144] стояти против поляков бес помочи», что первые правильно поняли как просьбу выслать на помощь запорожцам царские войска. Вмешательство России должно было предотвратить поражение казаков, за которым по общему убеждению разных кругов населения Украины последовало бы искоренение здесь православия. Пойти на это русское правительство не решилось, но дверь для последующих переговоров оставалась открытой. «А нечто вам вперед от поляков в вере будет утиснение, а у вас против их будет соединенье и укрепленье… и царское величество и святейший патриарх будут о том мыслити, как бы православную веру и церкви божии и вас всех от еретиков во избавленье видети», — говорилось в ответе на инициативу киевской митрополии.
28 мая 1625 г. в Путивль прибыли новые посланцы Борецкого Василий Полочанин и Данило Балакирев с грамотами царю, патриарху Филарету, боярину И.М. Воротынскому и думному дьяку И.Т. Грамотину, главе Посольского приказа 5. К сожалению, запись их переговоров в июле 1625 г. с И.Б. Черкасским и И.Т. Грамотиным не сохранилась 6. О том, что происходило, можно лишь отчасти судить по двум симптоматичным деталям. В Путивле по дороге в Москву посланцы митрополита сообщили, что гетман коронный С. Конецпольский идет с войском против запорожских казаков к Белой Церкви 7. Эти опасения не оправдались, но очевидно, что киевская митрополия остро ощущала приближение конфликта и искала выход из создавшейся ситуации. В одной из отписок путивльских воевод конца 1625 г. встречается очень интересное упоминание о царской грамоте в Путивль от 8 июля, в которой воеводам (в случае приезда новых посланцев митрополита) предписывалось встречаться с ними лично и тайно, не допуская к этим разговорам никого другого 8, — свидетельство серьезности ведшихся переговоров.
По отношению к последующему времени, когда так долго ожидавшаяся война между коронной армией и запорожскими казаками наконец разразилась, в распоряжении исследователей до сих пор не было никаких данных ни о реакции митрополии на происходившие события, ни о ее контактах с царским правительством осенью — в начале зимы 1625 г. Единственный известный ученым источник — «речи» посланца Иова Борецкого, попа Филиппа, приехавшего в Путивль в декабре 1625 г., — не содержал сведений ни об участии митрополита в событиях, ни о его связях с русской стороной в предшествующие месяцы 9.
По непонятным причинам не привлек пока внимания исследователей сохранившийся в составе материалов одного из столов Разрядного приказа комплекс документов, содержащий отписки воевод пограничных городов в приказ с августа 1625 по май 1626 г. 10 Среди этих материалов и были обнаружены публикуемые ниже отписки путивльских воевод, дающие важные сведения о том, как киевская митрополия реагировала на происходящее и какой она искала выход из создавшейся ситуации.
Помимо свидетельств этого рода, издаваемые документы содержат интересные данные о казацком восстании 1625 г. — первом крупном выступлении казачества в защиту не только своих «вольностей», но также «русского» народа и «русской» веры. До настоящего времени основную информацию об этом важном событии украинской истории давало описание похода на Украину, составленное офицером армии [145] С. Конецпольского, которое лишь в отдельных деталях дополнялось сведениями из речей» попа Филиппа.
Все документы, заимствованные из одного архивного дела (Разрядный приказ. Приказной стол. Стб. 2518), публикуются по правилам издания русских документов XVI-XVII вв. Даты, указанные в заголовках воеводских отписок, означают время поступления документа в Разрядный приказ.
ОТПИСКИ ПУТИВЛЬСКИХ ВОЕВОД А. ГОЛОВИНА И И. ЕСИПОВА ЦАРЮ МИХАИЛУ ФЕДОРОВИЧУ
8 октября 1625 г.
1
/Л. 91/ Государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии холопи твои Олешка Головин да Ивашка Есипов челом бьют. Нынешнего, государь, 134-го году, сентября в 18 день приехали на Путивльскую сторожу к городцкому перевозу из Литовские земли старцы. И мы, холопи твои, посылали их роспрашивать и в роспросе, государь, те старцы сказались ис Киева из Никольского монастыря чернои поп Втома Количевскои да с ним ис Печерского монастыря старец Виктореи. А поехали, государь, оне ис тех монастырей в Путивль для того, чтоб ты, государ, пожаловал их, велел им быть в православной крестьянской вере в Московском государстве. А вестей сказали. Гетман, де, Конецпольскои с поляки идет в литовские городы к Белои Церкви и к Восилкову, а от Белои, де. Церкви быть ему в Киеве для того, чтоб в Киеве и во всех литовских городех вера римскоя учинить, а Козаков бы запорозских уменшить, чтоб Козаков было двенатцать тысеч. А будет, де, козаки не уменьшатца и не похотят быть под королевскою волею, и гетман, де, и поляки Козаков хотят побить. А сколько з гетманом Конецпольским в зборе людеи /л. 92/ и о какову пору будет к Белои Церкви и в Киев, про то, де, оне не ведоют. А Козаков, де, запорозских в зборе против гетмана и поляков нигде нет. А про короля, де, и про королевича оне, старцы, не ведоют. А в Польши, [146] де, в Кракове да в Люблине, да в Литве, в Терехтемирове да в Березани на люди моровое поветрее и ныне, а оне, де, поп Втома да старец Виктореи, в тех моровых местех не были, а ис Киева, де, ехали они на Гоголев да на Светильна да на Босань да на Быков да на Прилуки. Да оне ж скозали, толка, де, от поляков в Киеве розоренья будет крестьянской вере, и киевской митрополит Иов Борецкий ис Киева хочет бежать к Москве, к тебе, государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии.
А болше, государь, того те старцы вестеи за собою никаких не скозали. И мы, холопи твои, тем старцом, черному попу Втоме да старцу Виктору велели побыть в Путивле до твоего государева указу и корм им доем ис путивльских доходов, а к Москве их без твоего государева указу отпустить не смели. И о том, что ты, государь, царь и великий князь Михаиле Федорович всеа Русии нам, холопем своим, укажеш.
На л. 91 об. пометы: Государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии. 134-го октября в 8 день с путивльцом с Кондратьем Золаревым. Чтена. А в Посольском приказе такова ж.
2
8 октября 1625 г.
/Л. 95/ Государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии холопи твои Олешко Головин да Ивашко Есипов челом бьют. Нынешняго, государь, 134-го году сентебря в 29 день приехол в Путивль из Литовские земли путивлец торговой человек Тренька Кордашов, а в роспросе скозал нам, холопем твоим. Был, де, он с торгом в Киеве и слышел, де, он от литовских людеи, что нынешнего 134-го году сентебря в 10 день гетман Конецъполскои паспалитым рушеньем да с ним немцы пришол в литовские городы под Белою Церковь и стал обозом, а сколько з гетманом людей в зборе и которой земли немцы про то, де, он, Тренька, не слыхал. А пришол, де, он, гетман, под Белую Церковь для того, чтобы козаков запорозских уменьшить, а быть бы козаком всево четырем тысечам, а больши четырех тысеч козаком не быть, а толька, де, государь, козаки не уменьшатца, и гетман, де, Конецъполскои хочет их побивать.
А умышляет, де, он, гетман, как уменьшат Козаков, и чтоб в Киеве и во всех /л. 96/ литовских городех учинить вера римская. А в Могилеве, де, церкви хрестьянские все поляки запечатали. А в Киев, де, при нем, при Треньке, ис-под Белои Церкви гетман Конецъполскои прислал от себе поляка с листом к митропалиту киевскому к Иеву Борецкому, а писал, чтоб митропалит Иев со всеми властьми ехоли к нему, гетману, к Белой Церкви в обоз о всяких делах своих, а он их во всем управит. И митрополит Иев тот ево лист велел честь в Киеве всяким людем, и киеня, де, митропалиту к гетману Конецпольскому ехать ис Киева не велели, бояся убоиства от гетмана. А Козаков, де, государь, запорозских в Киеве тысечи з две и писали, де, во все литовские украинные городы х козаком же, чтоб козаки, собрався, все шли из городов в Киев. А из Запорог, де, гетман Пырскои со всеми запорозскими козаки и с норядом идет в литовские городы в Канев да Черкасы, а собрався, де, козаки хотят против гетмана [147] Конецъпольского стоять, битца с поляки, а уменьшиватца козаки не хотят. А больши, де, того он, Тренька, вестей никаких не ведает и про короля и королевича сказал, не ведает же.
На обороте л. 95 пометы: Государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии. 134-го октября в 8 день с путивльцом с Кондратьем Золотаревым, Чтена. А в Посольском приказе такова ж. В Разряд.
3
23 октября 1625 г.
/Л. 102/ Государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии холопи твои Олешка Головин да Ивашка Есипов челом бьют. Нынешнего, государь, 134-го году сентебря в 17 день писали мы, холопи твои, к тебе, государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии с черниговцам сыном боярским с Ываном Торбеевым, что таво ж числа послали мы, холопи твои, ис Путивля в Литовскую землю для вестей путивльцов детей боярских Гришу Гладково да Василья Новикова, а велели им проведывать допрема про короля и про королевича и про збор литовских людей и про зопорозких черкас и про свицких немец збор и про войну с литовским королем и про моровое поветрие, в которых в польских и в литовских городех ныне моровое поветрее допрема.
И октебря, государь, в 9 день путивлец Гриша Гладкой приехал в Путивль и в роспросе нам, холопем твоим, скозал. Был, де, он, Гриша, в Литовскои земле в Киеве и слышал, де, он от митрополита киевъского от Иева Борецкого и от киен от литовских людеи от знакомцав своих /л. 103/, что король польскои за Варшаваю в Плотске, королевич Владислав в Прусех на своем старостве, а из Воршавы, де, выехали король и королевич в прошлом во 133-м году весною от морового поветрее. А в Варшаве, де, и в Кракове и в Познани и в Люблине и в Гнездне и в литовском повете в Вилне многая люди померли поветреем, а мрут, де, знаменем и по сех мест в тех городех моровое поветрее не унелось.
А у короля, де, государь, шведцкого с литовским королем ныне война. Пришол, де, король шведкои в Литовску